LITERATURE
«Привет, мама. Наверно это достаточно старомодно, писать письмо от руки, но я решил тебя порадовать чем-то особенным. Хотя это наверно странно звучит. У меня сейчас всё хорошо. Прости что, когда служил в части тебе ничего не писал. Когда я поступил на службу я хотел добиться чего-то самостоятельно, без твоих указок, переживаний и желания забрать меня домой. От этого я и перестал каким-либо образом с тобой общаться. Да, знаю, это ужасно и глупо звучит, но я не знал другого способа чего-то достигнуть самостоятельно. Ты всегда ставила в пример что кто-то чего-то добился, и ты хотела, чтобы я точно так же чего-то добился. В тоже время ты хотела, чтобы я этого добивался, постоянно находясь рядом с тобой. Я же не знал, как этого добиться. Не знал, как одновременно находиться рядом с тобой, но в тоже время добиваться невероятных высот.
Этот шанс я увидел в армии. Как бы глупо, банально или ещё как-то не звучало. Первое время было тяжело. Тяжело не только физически, но и морально. Первые три месяца были очень сложные во взаимоотношениях с другими в казармах. То, что показывают на экранах или пишут даже близко, не стоит с тем, что есть на самом деле. Или то, что некоторые рассказывают о службе в армии или представляют у себя в голове. Каждый справляется по мере своих возможностей, и я был в их числе. Сложно быть в мужском коллективе, но я сумел справиться с этим, пусть и с трудом. Я сумел найти себе товарищей. По крайней мере, надеюсь на это.
Меня так же повысили до младшего лейтенанта в связи с началом войны и поставили во главе взвода. Надеюсь, ты рада и прости что об этом не писал до этого из-за того, что не хотел общаться по глупости. Но когда всё это закончится, то обязательно приеду и поговорим с тобой.
С любовью, твой сын, Андрей.»
Несколько больших слёз упали на бумагу размывая буквы. Она прочитала это письмо после свидетельства о смерти своего сына. Своего Андрея.
Слёзы текли по лицу обжигая лицо и капая на письмо.
Она винила себя за то, что не удержала сына от поступления армии. Винила его упрямство, с которым он отстаивал свою службу.
– Почему… Почему ты не слушался меня?! – Рыдая говорила она, сжимая письмо.
Стук сердца отдавался ужасной болью в висках. В груди болело. Мир вокруг перестал существовать. Не было не звуков, не света, не кухни, на которой она сидела. Мир для неё пропал. Стал абсолютно чёрным. Пустым.
Сын для неё был всем. Центром вселенной. И этот центр она не уберегла. Не сохранила. Хотя так старалась. Любила. Лелеяла. А что теперь? Пустота. Ничего не осталось. Не прошлого, не настоящего, не будущего.
Она всегда хотела для него лучшего. А он чего? Самостоятельности ему подавай! И где он теперь?! Но злость она долго не держался и снова зарыдала, закрывая лицо руками. Теперь она винила себя за на столько ужасные мысли по поводу покойного сына.
Прозвучало громкое закрывание входной двери. Два оборота ключа в замочной скважине.
— Анастасия, я дома! – Прозвучал голос Николая.
Анастасия ничего не ответила. Она сидела опустошённая. Все слёзы были выплаканы. Женщина только сопела, уткнувшись лицом в руки и письмо сына. В коридоре послышались шарканье тапок.
— Что случилось, Настя? – Спросил мужчина, положив руку на плечо жене. Его взгляд упал на уведомление о смерти. – Понятно…
— Что понятно?! – Вскричала женщина, вскакивая с места. Стул с грохотом упал на пол что звук пролетел по всей кухне. – Вот что тебе понятно?! Что?!
Крик звенел в воздухе и как будто гулом отдавался от стен с мебелью в кухне. Этот крик наверно услышали не то, что все соседи, а вся улица.
— Спокойно, Настя…
— Не успокаивай меня! – Перебила женщина Николая. – Если бы не ты, то Андрей был бы жив!
— Если бы не я? – С определённым наездом начал мужчина. – В чём скажи Я виноват? Я не убивал твоего сына. К тому же, Андрей, сам захотел пойти в армию. Он сам попросил меня помочь ему в этом. Он сам хотел быть подальше от тебя.
Анастасия схватила со стола вазу, где была сирень и попыталась кинуть в Николая. Мужчина увернулся, и ваза с грохотом ударилась об стену разлетевшись на десятки осколков.
— Не смей так говорить о моём сыне! Не смей! – Снова вскричала женщина. – если бы не ты, то мой милый мальчик был бы жив!
Анастасия снова укуталась в ладони и снова зарыдала. Николай спокойно стоял и смотрел на женщину спокойным, сочувствующим взглядом.
— Настя. – Спокойным голосом начал Николай. – Давай спокойно всё обсудим.
— Не надо мне этого! – Всё таким же злым, но уже более спокойным голосом начала Анастасия. – Если бы Андрей захотел вскрыться или наглотаться таблетками, то ты бы его тоже поддержал?!
— Не нужно утрировать, Анастасия. Это глупость, и ты сама это понимаешь.
— А посылать его в армию это не глупость?! Да даже если бы не было войны, то его бы в армии убили! Ты сам знаешь какие там отморозки служат! Если бы не убили, то превратили бы в инвалида!
— Анастасия, хватит, в тебе говорят эмоции.
— А что во мне ещё должно говорить?! Моего сына убили! Но не просто убили! Его будут хоронить в закрытом гробу! В закрытом! Грому! – На глазах женщины выступили новые слёзы. – Моего бедного сына так изуродовало что его ни то, что не будут показывать на похоронах, но даже мне запретили на него смотреть! На моего милого, маленького мальчика…
Анастасия прислонилась к стене спиной, медленно начала сползать на пол. Она снова начала безутешно плакать, пряча лицо в руках. Николай стоял в стороне и не подходил к Насте.
— Вот за что мне это всё? За что?! Я же всегда хотела всем добра! Всегда! А взамен только эгоизм и безразличие! И я разве так много прошу?!
— По-твоему, выполнения твоих желаний в ответ на твою доброту — это не меньший эгоизм чем стремление к выполнению своих желаний в отдалении от родителей? Или ты что-то пытаешь компенсировать?
— Ты опять за своё?! Почему ты не можешь нормально поддерживать человека?!
— Я поддерживаю людей, но не решаю за них проблемы. И я ничего не требую в ответ за свою помощь.
Анастасия встала и посмотрела прямо в глаза Николая. Её глаза были красными от пролитых ею слёз. Было видно, что веки и щёки мокрые от пролитых слёз.
— А я ведь сначала считала тебя лучше Александра.
— Если он был на столько хорошим, то почему ты с ним развилась?
Тишина. Гудел старый советский холодильник. Где-то на улице проехала машина.
